Кризис, вызванный блокировкой Ормузского пролива, поднял важный вопрос: каким образом поставщики нефти из Ближнего Востока и покупатели из Азии допустили такую критическую зависимость экспорта углеводородов от одного лишь, весьма узкого пролива. Около 20% мирового потребления нефти проходит через единственный морской путь, который расположен в одном из самых нестабильных регионов планеты. Отсутствие альтернативных водных маршрутов вызывает логичный спрос на создание новых нефтепроводов. Подобные идеи время от времени озвучивались, однако в реальные масштабные проекты не переходили. За последние пятьдесят лет угроза закрытия Ормузского пролива была лишь предметом разговоров. До марта 2026 года такие опасения не получили подтверждения, вследствие чего они утратили серьезность в глазах многих. Это рассматривалось скорее как апокалиптический сценарий, устрашающий мотив или новостной повод для привлечения внимания. Одним из ключевых аргументов против реальной вероятности блокады было то, что её последствия наносят вред многим сторонам, но не самим активно вовлеченным в конфликт. США испытывают влияние преимущественно через рост цен, но они готовы с этим справиться, тогда как Иран, несмотря на риск потерять своё влияние и статус нынешней исламской республики, теряет относительно немного. Более того, похоже, что Тегеран нашёл умный способ одновременно поддерживать международную напряженность, вызывая дефицит нефтепоставок и высокие котировки, и при этом получать прибыль за обеспечение безопасности морских перевозок. Известно, что, как минимум, один танкер пересёк Ормузский пролив, заплатив два миллиона долларов за проезд. Если угроза блокировки воспринимается несерьёзно, никому не выгодно вкладывать миллиарды долларов в строительство обходных нефтепроводов. Создание подобной инфраструктуры требует длительного времени и значительных затрат, а её рентабельность остаётся сомнительной, ведь в случае стабильной работы пролива, что происходило десятилетиями, новые нефтепроводы будут простаивать. Такой пример демонстрирует саудовский нефтепровод «Восток — Запад».